В КОСМОС НА ПЛОТУ

21 января 2020
21 января, 2020
Евразия

Исполнительский уровень форума, который проводится каждые два года, был традиционно высок. Среди участников – дирижеры Дмитрий Лисс, Дмитрий Синьковский, Оливер Зеффман, Андрей Петренко, пианисты Пьер-Лоран Эмар, Михаил Плетнев, Александр Шайкин, Андреас Грау и Гётц Шумахер, певицы Юлия Лежнева и Мария Остроухова, ансамбли La Voce Strumentale и «Мдзлевари». Впервые в России прозвучали «Песни Неруды» Питера Либерсона и «Плот "Медузы"» Ханса Вернера Хенце.

Особой цельностью отличалась его программа, объединившая под названием «Песни любви и смерти» ряд важнейших партитур ХХ века. Тон фестивалю задали Вступление и «Смерть Изольды» из оперы Вагнера, великолепно сыгранные Уральским академическим филармоническим оркестром (УАФО) под управлением Дмитрия Лисса. Замкнула арку грандиозная симфония «Турангалила» Мессиана, которую композитор называл «индийским вариантом» «Тристана и Изольды» и центром своего «Триптиха о Тристане». Впервые в России он прозвучал целиком, включая также циклы «Ярави» и «Пять песен-припевов». «Турангалила» исполнялась у нас считанные разы: она требует огромного оркестрового состава, не считая волн Мартено и солирующего фортепиано. Солистами выступили Натали Форже и Пьер-Лоран Эмар, вслед за этим давший два концерта в Москве. А УАФО повторит «Турангалилу» в столице в феврале с пианистом Роже Мюраро.

«Хенце решил, что его слушает "не та" публика»

Среди главных событий фестиваля – российская премьера оратории «Плот "Медузы"» Ханса Вернера Хенце, образцовая песнь смерти. Хенце писал ее под впечатлением от студенческих волнений 1968 года; внезапный срыв премьеры, превратившейся в политическую демонстрацию, стал скандалом, сопоставимым с премьерой «Весны священной». Сюжет оратории основан на реальной истории о том, как в 1816 году спасался экипаж севшего на мель фрегата «Медуза»: шесть шлюпок заняли офицеры и чиновники, пассажиров пересадили на плот, который вскоре бросили на произвол судьбы. Две недели люди на плоту гибли от голода, жары и жажды; из 400 в живых осталось лишь 15.

Дмитрий Лисс шел на риск, задумав сыграть «Плот»: сочинение, так тесно связанное с историческим моментом, – насколько актуальным оно окажется полвека спустя? Сомнения развеяли исполнители: к УАФО добавились пятеро духовиков из Германии, к хору Свердловской филармонии присоединился еще один – мальчиков и юношей. Партию чтеца провел бас Владимир Огнев, сольные партии прекрасно спели баритон Хольгер Фальк и сопрано Сара Вегенер. Дмитрию Лиссу удалось на протяжении часа с четвертью держать зал в напряжении, кульминацией которого стал оркестровый финал. Об истории его появления рассказал Михаэль Керстан, директор Фонда Ханса Вернера Хенце, многолетний ассистент композитора:

«Узнав, что российскую премьеру «Плота» запланировали именно в Екатеринбурге, мы вначале очень удивились! А потом очень обрадовались. Исполнение было чудесным и великолепно отрепетированным, я был захвачен. До недавних пор существовала только одна запись «Плота» – с генеральной репетиции перед несостоявшейся премьерой. Она кончается скандированием слов «Хо, Хо, Хо Ши Мин», тогда как позже, в 1990 году, Хенце добавил финал – гимн для духовых и струнных. С этим финалом сочинение звучит совсем иначе, становится более вневременным. Недавно вышла вторая в истории официальная запись, ее сделал Петер Этвеш в 2017 году, и там уж все как надо.
 
Мы с Хенце познакомились в 1983 году на премьере его оперы «Английская кошка» на Шветцингенском фестивале. Я учился в университете, был рабочим сцены в Штутгартской опере, постановкой которой Хенце и дирижировал. Мне хотелось поменять работу и уйти из театра, он назвал это безумной идеей и предложил ехать с ним в Австрию – работать вместе, Хенце как раз планировал оперу с участием рок-музыкантов, посвященную упадку стальной промышленности в Южной Австрии. После этой постановки на фестивале «Штирийская осень» мы продолжали работать вместе. В 1990 году я стал его ассистентом на Мюнхенской биеннале и на мастер-классах в Кельне.
 
В 2007 году возник Фонд Хенце, я возглавил его. Но работу он начал после смерти Хенце – 1 января 2013 года. Цели Фонда – поддержка молодых композиторов и содействие распространению наследия Хенце. Каждые два года мы выбираем двух композиторов, которым в течение двух лет платим стипендию: когда они уже закончили консерваторию, но еще не сделали себе имя, два года могут стать для них решающими. Если у композитора за это время нет заказов, он просто займется другой работой, и мы платим ему за то, чтобы он только сочинял, не тратя времени на другое.
 
В 1966 году Хенце стал ближе к политике, примкнул к студенческому движению в Берлине, участвовал в конференции против вторжения во Вьетнам. После скандала вокруг «Плота “Медузы”» у него в Германии не стало ни заказов, ни исполнений, и он получил приглашение преподавать в Гаване, которое с благодарностью принял. Тогда появилась его переломная симфония – Шестая, впервые прозвучавшая на Всемирной выставке в Осаке в Кубинском павильоне. Хенце решил, что его слушает «не та» публика, и задумал приблизить симфонический оркестр к более широкой аудитории, отсюда элементы алеаторики, черты коллажа, цитаты из революционных песен; в оркестре появляются банджо, электрогитара, множество кубинских ударных. А дальше шаг за шагом он шел к более нарративной манере, в Седьмой симфонии рассказывая о страданиях Гёльдерлина, в Восьмой вспоминая «Сон в летнюю ночь» Шекспира, в Девятой выступая с антифашистским высказыванием.

Из сочинений Хенце сегодня особое внимание вызывают оперы – «Элегию молодым влюбленным» ставили уже больше ста раз, «Бассарид» – больше пятидесяти, а детскую оперу Pollicino – несколько сот. Я не об исполнениях, а о разных постановках, подчеркиваю. Из симфоний чаще играют поздние, из камерной музыки – Royal Winter Music для гитары соло. «Чудо о розе» для кларнета и ансамбля год назад исполняли Берлинский филармонический оркестр и Оркестр Би-би-си. Хенце активно играют дирижер Маркус Штенц, гитарист Дэвид Таненбаум, пианист Хомеро Францеш, скрипач Питер Шеппард Скёрвед, не могу не сказать и о Владимире Юровском: он ставил «Бассарид» в берлинской Комише Опер, исполнял Восьмую симфонию в Дрездене и Зальцбурге, Девятую – в Риме, настоящий пропагандист музыки Хенце».

«Усилия оправдываются, если в них веришь»

Музыка Оливье Мессиана стала одним из лейтмотивов фестиваля. Помимо финального концерта с «Турангалилой» и еще одного с циклами «Ярави» и «Пять песнопений», Мессиан оказался альфой и омегой концерта одного из самых знаменитых фортепианных дуэтов мира – GrauSchumacher Piano Duo, – существующего уже около сорока лет. За это время Андреас Грау и Гётц Шумахер исполнили и записали множество новейшей музыки, хотя по части репертуара они всеядны и, начиная с Пёрселла и Баха, играют почти все, что подвластно двум роялям. В 1991 году дебютировали в Екатеринбурге – тогда еще Свердловске – с Двойным концертом Мендельсона.

Шумахер: «Здесь проходил I Международный фестиваль фортепианных дуэтов, организованный филармонией, Свердловск только стал открытым городом. Мы провели чудесную неделю, играя с оркестром (его тогда возглавлял Андрей Борейко), выступая, посещая музыкальные школы и просто ходя в гости. Для нас, как и для российских коллег, все это было совершенно ново. Они впервые слышали нас, мы впервые слышали, например, Рахманинова в исполнении ленинградского дуэта – незабываемо! С тех пор это один из любимых наших городов. Два года назад нас позвали на фестиваль незадолго до начала – заменить заболевшего пианиста, – мы сыграли Quotation of Dream Такемицу для двух фортепиано с оркестром. У нас было «окно», и мы с удовольствием приехали: хорошо знаем и оркестр, и Дмитрия Лисса, с которым прежде выступали не раз. Очень ценим возможность работы с такими прекрасными дирижерами, как Дмитрий, у которых открытый слух и с которыми можно по-настоящему взаимодействовать.

Новая музыка – важная часть нашей жизни, для нас пишут Петер Этвеш, Вольфганг Рим, Лука Франческони и другие. Вероятно, это более заметно, чем основной наш репертуар, а это в первую очередь не кто иной, как Франц Шуберт. Сорок лет назад мы начали с его музыки и постоянно ее играем. Это и Моцарт, и Мендельсон. Суммарно мы сыграли больше классико-романтического репертуара, нежели современного. И никогда не выступали на фестивале в Донауэшингене , хотя нас туда постоянно зовут, зная, сколько новой музыки мы играем. Мы действительно ее любим, для нас она очень важна, но специально не гонимся за премьерами и стараемся больше одной в году не исполнять, поскольку и основной репертуар надо поддерживать. Сейчас у нас в работе Соната для двух фортепиано Брамса – совсем не все знают, что у его Фортепианного квинтета есть и такая авторская версия».

Грау : «Мы играем вместе около сорока лет, наш дуэт сложился естественно – в высшей школе музыки у нас был один педагог. Фортепианный дуэт вполне востребован, для двух пианистов столько интересного репертуара! Таких дуэтов не слишком много – часто это либо близнецы, либо супружеские пары, что не относится к нашему случаю, – но для полноты репертуарной палитры они необходимы, тем более что и процесс репетиций у фортепианного дуэта отличается особой тщательностью.

Большая наша удача – сотрудничество с фирмой Neos и ее директором Вульфом Вайнманом: у них мы можем записывать Рахманинова, Шуберта и Моцарта наряду с новейшим сочинением Le temps, mode d'emploi Филиппа Манури для двух фортепиано и живой электроники. Neos – давний наш партнер, вместе мы сделали около тридцати записей: Пёрселл, Шостакович, Брамс, Лист, Пуленк, многое другое. Если диски скоро перестанут покупать вообще – не проблема: значит, запись будет продаваться только для скачивания. Это такая же естественная эволюция, как от пластинки к CD. Записи – не самоцель, просто многое хочется записать для памяти о том, как мы это делали, какая музыка была в центре нашего внимания в тот или иной период. Вместе мы можем воплощать самые невероятные проекты. Наш диск Манури недавно получил Премию немецких критиков как «Запись года», а также попал в список лучших записей года The Sunday Times: это говорит о том, что в долгосрочной перспективе усилия оправдываются, если в них веришь.

Наряду с Мессианом, один из важнейших для нас композиторов – Бернд Алоис Циммерман. Я очень рад, что год назад к столетию Циммермана его музыку играли по всей Европе, и хочу верить, что исполнители понимают его исключительное положение. Он не нашел себе места в поколении композиторов послевоенного авангарда. А для предыдущего поколения был слишком современным. Всегда находясь между поколений, жанров, стилей, он нашел свой путь, оставшись уникальной фигурой. Многое в его музыке может быть понятно абсолютно всем. Для двух фортепиано у него есть «Перспективы (воображаемый балет)», «Диалог» с оркестром и его версия без оркестра – «Монолог». Они великолепны, было бы хорошо сыграть их в России».

На пятой «Евразии» Грау и Шумахер представили интригующую программу «Космос» в сопровождении видеоинсталляций, впрочем, мало добавивших к музыке. В центре «Космоса» – одноименное сочинение Петера Этвеша, вокруг которой симметрично, как расходящиеся тропки, сгруппированы разноформатные пьесы из «Микрокосмоса» Бартока, «Макрокосмоса» Крама, «Зодиака» Штокхаузена, «Игр» Куртага. В таком виде программа вышла на диске, на концерте же к ней добавили по одной пьесе из «Образов слова Аминь» Мессиана в начале и в конце, усилив и музыкальный, и «космический» ее смыслы. Тонкая, остроумная, виртуозная игра с именами и эпохами, где Барток и Куртаг выглядели современниками, благодаря Мессиану обрела новое, вневременное значение, выйдя за рамки собственно игры. Нечего и говорить о филигранной, феноменальной сыгранности дуэта.

Автор: Илья Овчинников

Источник: Играем сначала

Другие публикации

5 февраля 2020
УАФО
3 февраля 2020
Гастроли